Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

солнышко

Piercing и персики

Андрей Вознесенский, 2000
 
 ЛУННЫЙ СЕРП — ЭТО ПИРСИНГ НЕБА
       Piercing.
       
       Соловьиный джаз над бензином
       резанет, как в носу колье.
       В слове «piercing» необъяснимо
       есть присутствующая «е».
       
       До свиданья, девочка с piercing'oм!
       Улыбнись. Сквозь блеск мишуры
       удивленная Девочка с персиками
       в тебе светится изнутри.


Валентин Серов, 1887

"Девочка с персиками"

senegalka

Не увидела ни одной звёздочки...

Тучи закрыли небо совершенно, не то что падающих, вообще никаких звёзд не было. Зато нашлось стихотворение Рильке...как яркая звёздочка...

 НОЧНОЕ НЕБО И ПАДЕНЬЕ ЗВЕЗД

Ночное небо тускло серебрится,
на всем его чрезмерности печать.
Мы - далеко, мы с ним не можем слиться, -
и слишком близко, чтоб о нем не знать.

Звезда упала!... К ней спешил твой взгляд, -
загадывай, прося в мгновенья эти!..
Чему бывать, чему не быть на свете?
И кто виновен? Кто не виноват?..

                         1924

senegalka

Бродский И. НОБЕЛЕВСКАЯ ЛЕКЦИЯ

 http://www.psychology.ru/library/00080.shtml
Об этом хочется размышлять... Как точно всё сказано...Поэт есть поэт...И лекция получилась как ещё одно стихотворение...Поэт пригласил ДУМАТЬ чувствами.

"Если искусство чему-то и учит (и художника – в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней – и наиболее буквальной – формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности – превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную – но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. Ибо там, где прошло искусство где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия – равнодушие и разноголосие, на месте решимости к действию – невнимание и брезгливость. Иными словами, в нолики, которыми ревнители общего блага и повелители масс норовят оперировать, искусство вписывает "точку-точку-запятую с минусом", превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу. "

"Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п. , не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое – пренебрежение книгами, их не – чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация, она платит за это своей историей."


"Пишущий стихотворение, однако, пишет его не потому, что он рассчитывает на посмертную славу, хотя он часто и надеется, что стихотворение его переживет, пусть не надолго. Пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку. Начиная стихотворения, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше, чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он рассчитывал. Это и есть тот момент, когда будущее языка вмешивается в его настоящее. Существуют, как мы знаем, три метода познания: аналитический, интуитивный и метод, которым пользовались библейские пророки – посредством откровения. Отличие поэзии от прочих форм литературы в том, что она пользуется сразу всеми тремя (тяготея преимущественно ко второму и третьему), ибо все три даны в языке; и порой с помощью одного слова, одной рифмы пишущему стихотворение удается оказаться там, где до него никто не бывал, – и дальше, может быть, чем он сам бы желал. Пишущий стихотворение пишет его прежде всего потому, что стихотворение – колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения. Испытав это ускорение единожды, человек уже не в состоянии отказаться от повторения этого опыта, он впадает в зависимость от этого процесса, как впадают в зависимость от наркотиков или алкоголя. Человек, находящийся в подобной зависимости от языка, я полагаю, и называется поэтом. "